У меня есть подруга, доктор Gulnur, декан факультета языка и культуры Набережночелнинского государственного педагогического университета в регионе Казани, Россия. В 2025 году я приехал в NCSPU на конференцию, и коллеги встретили меня с необыкновенным теплом. Поэтому в августе 2026 года, когда Gulnur приехала в HUFLIT в качестве ключевого докладчика международной конференции, мне захотелось подарить далёкой подруге по-настоящему особое впечатление от Вьетнама.
После конференции я спросил: «Доктор Gulnur, у вас два варианта: поехать на пляж в Phan Thiết или отправиться в приключение по первичному тропическому лесу рядом с моей фермой?»
Ей почти не понадобилось думать. «Я много путешествовала и видела множество красивых пляжей. Но никогда не видела тропического леса. Я выбираю лес».
Так началось путешествие. Никто из нас не мог представить, что всего за два коротких дня мы дважды войдём в лес — в два леса с совершенно разными ощущениями — и что по возвращении именно память о великом лесе станет самой глубокой частью всей поездки.
От обещания к лесу
В шесть утра в субботу, 8 августа 2026 года, моя семья, семья господина Tuấn из HUFLIT и Gulnur выехали из Хошимина.
По дороге в Thiên Ưng Phủ мы остановились у пагоды Phật Quốc Vạn Thành. Территория большая, здесь много мест для осмотра, но времени было мало, поэтому мы зашли лишь в главный зал под гигантской статуей Майтрейи и посетили Phổ Đà Sơn, где 34 статуи Гуаньинь представлены в 34 различных позах для медитации.
Статуи из цельного фарфора, живо исполненные в безмолвном пространстве, заворожили Gulnur. Она переходила от одной к другой, постоянно спрашивая о смысле каждой позы.
Около 12:30 мы приехали в Thiên Ưng Phủ. Только что прошёл лесной ливень.
От озера поднимался прохладный ветер. Земля ещё была мокрой. В воздухе ощущались лёгкие ароматы имбиря, галангала, đinh lăng и растительности после дождя. Домики для отдыха по обе стороны озера отражались в спокойной воде. Такой пейзаж заставляет захотеть снова выйти наружу сразу же, как только поставишь багаж.
Tuấn не смог ждать ни минуты. Только что купленный каяк надули, и вскоре он уже грёб посреди озера. Но настоящее приключение этого дня было ещё впереди.
Первый вход в лес: всего десять минут через озеро
В четыре часа дня к причалу перед домом подошла баржа дяди Út Len. Все надели спасательные жилеты, шляпы и дождевики и поднялись на борт.
Когда баржа медленно отошла от берега и обогнула полуостров Thiên Ưng Phủ, Gulnur посмотрела на широкое озеро и полосы леса вдали и сказала: «Это очень дорогой опыт».
Мы поняли, что она имела в виду. Во многих частях мира возможность сидеть в месте, где почти нет шума машин, высотных зданий и толп — лишь вода, небо и почти нетронутый лес, — может стоить больших денег.
Tuấn кивнул: «Да. В некотором смысле дорого».
Всего примерно через десять минут баржа подошла к противоположному берегу. Перед нами стоял строго охраняемый первичный лес.
Phương, смотритель Thiên Ưng Phủ, первым спрыгнул на берег. Растительность была настолько густой, что ему пришлось руками пригибать ветви, чтобы остальные могли протиснуться. Мы один за другим вошли внутрь.
Через несколько десятков метров свет озера позади почти исчез. Внутри леса был другой мир.
Большие и маленькие стволы теснились друг к другу. Лианы тянулись от ветви к ветви. Под ногами лежал толстый слой опавшей листвы — мягкой и влажной. После дождя вода всё ещё держалась на листьях; стоило кому-то задеть ветку, как капли с тихим стуком падали на плечи.
Затем появились грибы. Они росли на мёртвых стволах, в опавшей листве и у покрытых мхом корней. Одни напоминали линчжи, другие собирались в белые гроздья, похожие на снежный гриб, третьи были круглыми, как яйца, только что показавшиеся из земли. Дети тут же забыли, что боялись леса.
«Этот гриб можно есть? А тот?»
Tuấn на секунду сделал серьёзное лицо: «Если съешь этот, будешь спать очень хорошо. Будешь спать вечно!»
Все рассмеялись. Но шутка напомнила детям важное правило: в лесу, если не знаешь, что перед тобой, не трогай без необходимости, а тем более не срывай и не пробуй.
Мы пошли дальше. Лес становился всё гуще. Разговоры постепенно стихли. Иногда слышался только хруст сухой ветки под ногой, насекомые и шорох листвы где-то вне поля зрения.
А потом появились муравьи. Gulnur укусили. Дети тоже начали жаловаться. Кто-то оглянулся. Озера уже не было видно.
«Может, вернёмся?»
Все согласились. Мы пошли по тому пути, которым пришли. Но спустя несколько минут появилось неприятное чувство: никто не узнавал прежнюю дорогу.
Группа остановилась. Phương огляделся. Его лицо напряглось. Никто больше не шутил.
В тот момент я предельно ясно понял то, что кажется очевидным: первичный лес способен поразительно быстро лишить человека ориентации.
Мы не ушли далеко. Но если продолжать выбирать неверное направление, даже несколько сотен метров в лесу могут превратиться в серьёзную проблему.
Кто-то крикнул в сторону, где, как нам казалось, должно быть озеро: «Mỹ ơi!»
Ответа не было. Лес очень быстро поглощал голоса. Мы позвали снова, громче: «MỸ ƠI!»
Несколько секунд тишины. Потом очень далеко, сквозь множество деревьев, раздалось: «ƠI!»
Почти вся группа одновременно воскликнула: «Слава богу!»
Мы сразу пошли на ответный голос. Между стволами появилась полоска света. Затем показалась вода. Баржа всё ещё была там. Когда мы вышли к берегу, все с облегчением выдохнули.
Наш маленький план «зайти совсем немного, просто посмотреть, какой здесь лес» внезапно превратился в незабываемый урок. Лес находился прямо через озеро, всего в десяти минутах на лодке от места, где мы ночевали. Но стоило переступить его границу — и мы уже были не в привычном человеческом мире.
Ночь под небом Thiên Ưng Phủ
Вечером после пережитого испуга все вернулись в странно приподнятом настроении. Гала-ужин открылся двуязычной русско-вьетнамской речью господина Tuấn.
На столе было всё, что ощущалось совершенно «Thiên Ưng Phủ»: кешью, собранные на ферме, свежий дуриан из сада дяди Út Len, рыба lăng, пойманная в озере господином Ba Huân, и кувшин рисового вина от нашего соседа господина Bình.
После ужина начались музыка и выступления. Ни большой сцены. Ни профессионального света. Только караоке, смех и люди, которые всего несколько часов назад вместе потерялись в лесу. И всё же атмосфера была удивительно тёплой и близкой.
Больше всего запомнился танец Cửu Vạn Tự в исполнении Minh Nguyệt. Сильные, решительные повороты в темноте между деревьями словно задавали всему пространству иной ритм.
После выступлений началось астрономическое занятие. Августовское небо было облачным, поэтому использовать телескоп по плану не получилось. Я взял три портативных проектора и превратил стены в трёхмерную среду, где перед глазами гостей один за другим появились Луна, Марс, Юпитер, Сатурн и туманности.
Bon и Bi, дети Tuấn, неожиданно стали двумя «юными экспертами по астрономии», снова и снова правильно отвечая на трудные вопросы. Ночь становилась глубже. Стрекотали насекомые. Ветер двигался в кронах. Все быстро уснули.
Утро, в котором хочется остаться навсегда
Ровно в шесть часов воскресного утра я вышел и увидел, что Gulnur уже ждёт в павильоне для отдыха. Она помнила моё обещание накануне: утром я научу её одной технике медитации. Мы отнесли коврики к озеру, повернулись к восходящему солнцу и занялись дыханием и медитацией.
Утро было необыкновенно красивым. Над нами пролетали стаи птиц. Белые и жёлтые бабочки порхали над травой. На поверхности озера постоянно расходились маленькие круги — признаки движения большой рыбы под водой.
Ветер был почти незаметным. Музыка для медитации смешивалась с пением птиц и звуком воды.
Когда практика закончилась, Gulnur немного посидела молча, а затем воскликнула: «О боже, я хочу остаться здесь навсегда».
Я засмеялся: «А ведь это даже не самый красивый сезон».
В марте, апреле и мае вода в озере прозрачная и зелёная, как нефрит. Thiên Ưng Phủ краснеет от спелых плодов кешью. Когда проходит ветер, плоды с мягким стуком падают на землю, и утром детям остаётся лишь выйти с корзинами и собрать их.
В сухой сезон ночное небо кристально чистое. Тысячи звёзд видны невооружённым глазом. В особенно ясные ночи можно увидеть даже Млечный Путь.
Gulnur кивнула: «Я и многие русские ещё вернёмся сюда».
Утро продолжилось кофе в доме на сваях, затем мы зашли к госпоже Hòa и господину Bình на чай, посмотреть цветы и попробовать фрукты, после чего вернулись к месту для купания.
Gulnur не умела плавать. Сначала она оставалась у берега в спасательном жилете. Но, увидев, как свободно дети играют в воде, решила попробовать. Первые несколько минут было страшно, затем уверенность стала расти. В конце концов под одобрительные возгласы всех остальных она держалась за поплавок и проплыла почти 200 метров от одного берега к другому.
«Здесь такая тёплая вода!» — радостно крикнула она.
Все засмеялись. Вьетнамцы обычно заходят в озеро и радуются, какая вода «прохладная». Русская гостья была в восторге от того, что она «тёплая». Одной фразы оказалось достаточно, чтобы показать, насколько различен наш привычный климат.
Но приключение с лесом ещё не закончилось.
Второй вход в лес: Tà Thiết
В одиннадцать мы пообедали и отправились в лес Tà Thiết.
Если прогулка по лесу накануне была спонтанной, инстинктивной и немного безрассудной, Tà Thiết оказался совсем другим.
Это был лес с памятью. Лес, видевший историю. И место, где, как мне кажется, любой гость издалека в конце концов скажет: «Вау!»
Tà Thiết — Особый национальный исторический объект. Вход стоит всего 20 000 đồng, а электрические машинки и гиды доставляют посетителей к главным достопримечательностям.
Когда Gulnur узнала, что в пересчёте это меньше одного евро, она удивилась: «О боже! Жизнь во Вьетнаме прекрасна!»
Я объяснил, что это «красный адрес» — историческое место, которое намеренно делают доступным, чтобы как можно больше людей могли познакомиться с историей. Первой остановкой стал мемориальный дом.
В этом торжественном пространстве на каменных плитах были высечены имена генералов, связанных с базой Tà Thiết: генерал Võ Nguyên Giáp, генерал Văn Tiến Dũng, генерал Lê Đức Anh, генерал Nguyễn Thị Định, генерал Hoàng Anh Thái, генерал Lê Trọng Tấn и другие.
После подношения благовоний мы сели в электрическую машинку. Лес начал смыкаться за нами.
Великий лес
Узкая дорога уходила всё глубже и глубже в зелень. По обеим сторонам стволы поднимались так высоко, что, чтобы увидеть кроны, приходилось полностью запрокидывать голову.
Лишь несколько тонких лучей полуденного солнца достигали земли. Большая часть леса оставалась в глубоком зелёном свете — одновременно сумрачном и торжественном. Воздух был заметно прохладнее.
Время от времени машинка пересекала маленькую поляну, но уже через несколько секунд стены растительности снова замыкались вокруг. И тогда начали появляться древние деревья.
Cám. Kơ nia. Sến. Bằng lăng.
Названия, которые прежде были лишь словами, теперь стояли перед нами гигантскими стволами, которые, возможно, не смогли бы обхватить даже несколько человек, взявшихся за руки.
Стоя под ними, все невольно стали говорить тише. Никого не нужно было просить. Вероятно, рядом с живыми существами, простоявшими сотни лет, человек инстинктивно чувствует себя лишь временным гостем.
Больше всего группу поразил зал собраний, которым пользовались силы освобождения. Прямо перед ним росла огромная лиана móng bò.
Я видел в лесах много лиан, но эта, казалось, давно переросла обычное понятие «вьющегося растения». Её корни, ствол и огромные деревянные руки поднимались вверх, расходились в стороны и обвивали соседние древние деревья. Переплетения образовывали огромные арки.
Под ними мы чувствовали себя словно в храме, построенном самим лесом.
Кто-то сказал: «Как в “Аватаре”!»
На фотографиях пейзаж действительно выглядел почти нереальным.
Но лес приготовил ещё не все сюрпризы.
Будда, созданный природой
Электрическая машинка привезла нас к другому дому со стелой. У входа стоял термитник высотой около трёх метров. Сначала никто ничего не сказал. Потом один за другим мы начали видеть в нём один и тот же образ.
Круглая голова. Полные щёки. Выпуклый живот. Лицо, словно улыбающееся.
Термитник удивительно напоминал гигантского Будду Майтрейю. Вся группа замолчала.
Возможно, это было лишь совпадением природы. Но в древнем лесу, у дороги к мемориальному дому, эта форма создавала совершенно особое ощущение.
Каждый зажёг палочку благовоний в доме со стелой, а затем тихо пожелал мира перед лесным «Буддой». После этого мы продолжили путь. Наконец добрались до места, которое мне больше всего хотелось увидеть.
Манговое дерево, касающееся неба
Это было древнее манговое дерево старше 200 лет. Я слышал, как местные жители называют его самым большим манговым деревом в мире. Сам я не стал бы делать такое утверждение. Раньше я изучал известные манговые деревья в Индии, Африке и Америке, некоторые с поразительно широкими кронами.
Но манговое дерево Tà Thiết впечатляет иначе: оно необыкновенно высокое.
Ствол поднимается словно гигантская колонна и исчезает в кроне. С земли трудно точно оценить высоту, но кажется, что она может составлять несколько десятков метров.
Гид рассказал, что каждый год примерно 30 апреля и 1 мая созревают манго. Плоды покрывают землю. Дикие животные приходят есть их. Посетители тоже подбирают и едят плоды, но их всё равно остаётся более чем достаточно.
Все восемь человек взялись за руки вокруг ствола. Мы собирались сделать последнюю фотографию и уходить, когда вдруг пространство разорвал яростный крик.
Все резко повернулись. Крик эхом шёл из угла леса — такой громкий и странный, словно где-то дралась целая группа животных.
Tuấn сказал: «Может, гориллы дерутся!»
Нет. Раздался ещё один крик. Низкий. Звучный. Почти как медный духовой инструмент в лесу.
Дети перестали смеяться. На мгновение и у меня по спине пробежал холодок. А вдруг это крупное животное?
Гид оставался совершенно спокойным. Он улыбнулся: «Ничего страшного. Это “земной феникс”».
Земной феникс? Он объяснил, что это птица-носорог — крупная и характерная лесная птица.
Мы всё ещё оглядывались, когда Gulnur вдруг закричала: «Посмотрите наверх, на ту ветку!»
Все одновременно подняли головы. И вот она: большая птица высоко сидела на ветке прямо перед нами.
Её огромный клюв был настолько заметен, что казался почти непропорциональным телу. Птица наклонила голову и посмотрела вниз на группу, явно не собираясь улетать.
Гид рассмеялся: «Вот! Только вспомнили — и сразу появилась. Она любит играть с посетителями в баскетбол».
Он взял конфету и подбросил вверх. Птица-носорог вытянула шею. Мимо.
«Не попал!»
Дети тут же включились в игру. Bi бросил. Bon бросил. Cua бросил. Ghẹ бросил. Всё падало на землю. Дети возмущались: «Какая ленивая птица! Ей нужно прямо в рот бросить, чтобы она поела!»
Я засмеялся: «Смотрите». И взял каштан.
Вместо того чтобы бросить прямо в птицу, я подкинул каштан почти вертикально, чтобы в верхней точке траектории он словно на мгновение завис перед огромным клювом.
Птице-носорогу нужно было лишь немного вытянуть шею. «Ток!» Каштан точно попал в клюв. Птица встряхнула головой и проглотила его. «Кек! Кек!»
Все захлопали: «Учитель Vũ попал в корзину!»
Смех разнёсся между древними стволами. Всего несколько минут назад крик птицы заставил всех замереть от страха. Теперь она стала главной артисткой нашего прощания с лесом.
Электрическая машинка повезла нас обратно. Птица-носорог перепрыгнула на другую ветку, а затем немного пролетела рядом с нами.
Я обернулся. Позади великий лес Tà Thiết медленно снова смыкался.
Дважды за границу леса
За два дня мы дважды входили в лес.
В первый раз — прямо через озеро от Thiên Ưng Phủ — мы вошли с любопытством обычных участников прогулки. Но уже через несколько десятков минут лес научил нас смирению: никаких троп, никаких указателей, и все привычные человеческие ориентиры способны исчезнуть почти мгновенно.
Во второй раз, в Tà Thiết, мы вошли в лес, несущий и силу природы, и память истории. Там были древние деревья, слишком большие для нескольких человек, лианы, создающие «храм» великого леса, термитник в форме Будды Майтрейи, манговое дерево старше двух веков и, наконец, яростный крик птицы-носорога из глубины кроны.
Два леса. В одном мы потеряли дорогу. Из другого не хотелось уходить.
Но оба напомнили нам: природа прекраснее всего не тогда, когда её устроили для удобства человека, а тогда, когда человеку позволено войти в неё как гостю.
До следующего сезона
По дороге домой дети уже говорили о следующем визите.
В ноябре и декабре каучуковые леса этой местности входят в сезон смены листвы. Вся округа становится жёлто-красной, а некоторые дороги напоминают европейскую осень. Воздух прохладнее. Ясные безоблачные ночи также прекрасно подходят для наблюдения зимних созвездий.
Вернувшись домой, Gulnur прислала сообщение: «Я провела во Вьетнаме всего несколько дней, но мне кажется, будто собрала воспоминаний на несколько месяцев. Очень надеюсь, что зимой вы приедете в Россию».
Я прочитал сообщение и вспомнил свой первый вопрос: «Пляж или тропический лес?»
Хорошо, что она выбрала лес.
Если бы она выбрала пляж, мы, вероятно, всё равно прекрасно провели бы время. Но не было бы того момента, когда вся группа замерла в лесу, поняв, что мы заблудились. Не было бы гигантских деревьев Tà Thiết. Храма из корней и лиан. Мангового дерева старше двухсот лет. И уж точно не было бы неожиданного «рога», прозвучавшего в великом лесу, после которого на ветке появилась птица-носорог, словно ждала там, чтобы попрощаться.
Некоторые путешествия запоминаются местами, где мы побывали. Другие — одним мгновением. Для меня эта поездка — зов «Mỹ ơi! Mỹ ơi!» в первом лесу и «кек! кек!» птицы-носорога во втором.
Один голос вывел нас из леса. Другой заставил захотеть вернуться.