Прелюдия к лесному сну
Утром в субботу, 4 октября 2025 года, солнце всё ещё робко пряталось за полосами серых облаков, а небо было омыто серебристым туманом. Я проснулся в Thiên Ưng Phủ под живые голоса лесных птиц, на земле, которую назвал, глубоко веря, что у земли тоже есть душа. Весь пейзаж словно только что пробудился после ночного дождя. На озере капли цеплялись за молодые листья, затем скатывались и расходились маленькими кругами, словно дыхание земли.
Вдали лес Bù Gia Mập растворялся в тумане. Это был не просто лес, а уцелевший древний мир, где деревья сплетались в бесконечный зелёный ковёр. Местные жители рассказывают, что некоторые стволы dầu song nàng так огромны, что их могут обхватить лишь четверо взрослых, а giáng hương и cẩm lai безмолвно стоят словно тысячелетние статуи. Через этот лес река Đắc Huýt тихо вьётся, как водяной дракон — одновременно мягкий и свирепый, несущий ил, память и дыхание великого леса.
В то утро мы с Phương — смотрителем Thiên Ưng Phủ и Thiên Mã Viên — готовились к экспедиции, которую назвали «Путешествием в зелёное сердце». Завтрак в Thiên Ưng Phủ был прост: белый рис, тушёные побеги бамбука, варёные яйца и чай Thái Nguyên. Но вкус рождался не столько из еды, сколько из волнения двух людей, готовых войти в непредсказуемое приключение.
Phương улыбнулся: «Если сегодня выйдет солнце, лес будет особенно красив». Я ответил: «А если хлынет дождь — это будет симфония леса». Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Среди птичьих голосов и ветра путешествие началось как первая часть лесной эпопеи.
Маленькая лодка и великая река
У причала ждала моторная лодка мощностью семь лошадиных сил, одолженная у господина Út Len. Phương проверил топливный бак, спасательные жилеты, питьевую воду и мачете. Я взял пару тонфа из канадского дуба — оружие, которое обычно использую на тренировках по карате, — но на этот раз не для боя. Они казались скорее талисманом, маленькой частицей цивилизованного мира, взятой с собой в дикую природу.
Мы отчалили в девять утра. Thiên Ưng Phủ постепенно уходил вдаль; крыши, ряды арековых пальм и зелёные лужайки поглотила туманная даль. Сначала вода была гладкой, утреннее солнце рассыпало по ней серебряные отблески, словно тысячи осколков зеркала. Мы прошли мимо «Рога бегемота» — изогнутого языка земли, напоминающего рог, опущенный в воду. Река становилась шире и огибала пологие лесистые берега. По обе стороны густо росли sao đen, dầu rái, gõ đỏ, фиолетовые bằng lăng, cà chít, vên vên и chò chỉ, их корни уходили глубоко в землю, а кроны тянулись к облакам. Ветви смыкались в огромный свод, превращая солнечный свет в тонкие нити, похожие на шёлк.
Когда поднимался ветер, лес отзывался низким шелестом, словно приглашением из дикой природы. Я поднял глаза и увидел стаю разноцветных попугаев — их крылья вспыхивали на солнце красным, зелёным и жёлтым. Мимо проплыл наземный орёл, его тень скользнула по воде. И вдруг я вспомнил строку, которую когда-то написал:
«Thiên Ưng расправляет крылья над озером; Thiên Mã бьёт копытами по берегу снов...»
Значит, вдохновение приходит не только из воображения. Оно было реальным, живым — между небом и водой прямо передо мной.
Озеро Cần Đơn — зеркало неба
Примерно через тридцать минут мы достигли района озера Cần Đơn. Оно напоминало маленькое внутреннее море под лесным небом. Вода стояла высоко вокруг наполовину затопленных tràm, gáo vàng, эвкалиптов и lộc vừng с белыми и красными цветами, источавшими лёгкий аромат. Голые мёртвые деревья поднимали из озера ветви, словно окаменевшие руки, тянущиеся к ветру. Иногда зимородки стремительно падали к воде с тихим «тук» и исчезали. Высоко кружили ястребы, их крики разносились над озером. Вдали цепочка диких уток тянулась над водой словно уплывающее ожерелье. Ветер шёл сверху по течению, неся прохладу и запах ила. Я глубоко вдохнул. Запах был насыщенным и древним, будто я вдыхал частицу памяти Земли.
Мы остановились у полуострова в форме крючка, где у воды росли бамбук lồ ô и лесной бамбук, их листья шептались на ветру. Несколько фиолетовых диких орхидей цеплялись за гниющие стволы. Я наклонился над водой и увидел своё отражение, смешанное с облаками и небом — удивительно мирный миг.
Полуостров-амфибия и хранитель леса
В половине одиннадцатого мы достигли маленького островка господина Bảy Lâm — дома человека, живущего в гармонии с лесом. Его дом стоит посреди моря воды, окружённый водяными акациями, эвкалиптами, trâm bầu и gõ đỏ. Их кроны отражались в сине-зелёной реке, словно второй мир под стеклом. Я назвал это место «полуостровом-амфибией», где и люди, и деревья приспосабливаются и к сезону паводков, и к сухому сезону.
Господина Bảy дома не оказалось. Phương обошёл остров на лодке, и мы нашли его на противоположном берегу — он готовился к рейсу на лесовозной барже. Он мягко улыбнулся; кожа потемнела от солнца, а в глазах была опытность человека, который, казалось, понимает лес лучше, чем самого себя. Указывая вверх по течению, он сказал: «Там находится лесной пост номер 2. За ним начинается национальный парк. В этом году течение сильное. Если мотор слабый, до моста Đắc Huýt можете не дойти».
Его слова были и советом, и тихим вызовом реки. Мы поблагодарили его и продолжили путь.
Ворота Bù Gia Mập
За экологическими районами Suối Ké и Suối Tưng дома исчезли совсем. Лес начал заполнять всё пространство. По берегам теснились дикие trâm, sao đen, dầu rái и водяные bằng lăng. Лианы, папоротники и мхи обвивали стволы. За каждым поворотом открывался новый мир — то яркий клочок неба, то темнота почти как ночью.
Вход в великий лес
За лесным постом лес словно проглотил нас. Деревья теснились по обоим берегам, их корни уходили в воду, как огромные земляные змеи. Цвет реки менялся от коричневого к тёмно-зелёному, а затем почти к чёрному, отражая небо, разбитое облаками. Звуки внешнего мира исчезли. Остались лишь мотор лодки, птичьи голоса и шорох листьев. Я видел гроздья белоснежных орхидей, густой зелёный мох на стволах и лесные цветы с едва заметным ароматом. Мимо пронеслась стая зелёных попугаев, бурых майн и лесных бюльбюлей, их голоса отдавались эхом. На берегах торжественно стояли dầu lông, sến, căm xe и полосатые эбеновые деревья. Перед этой картиной я почувствовал себя крошечной пылинкой, затерянной в душе леса.
Поднялся ветер, принеся запах земли, листьев и мутной речной воды. Я опустил руку к поверхности — вода была такой холодной, что по телу пробежала дрожь. Это было первозданное дыхание, не тронутое дымом и пылью обычной жизни.
Обед под древним деревом
Ближе к часу дня мы пристали к правому берегу у древнего баньяна, росшего среди камней. Его корни, толстые словно доисторические питоны, впивались в землю. Мы привязали лодку и отдохнули в тени. Было настолько тихо, что слышались только ветер и мягкие удары воды о корпус.
Phương открыл рюкзак и достал две коробки клейкого риса, несколько ломтиков хлеба и бутылку воды. Еда была почти комически простой, но в лесу казалась необыкновенно вкусной. Я медленно жевал рис и чувствовал, как его вкус смешивается с запахом земли и ветра.
Чуть позже неподалёку послышался маленький мотор. К нам подплыл молодой человек. Его звали Sơn, местный житель, проверявший птичьи ловушки. Мы пригласили его разделить обед. Он сказал: «Здесь много птиц — красные фазаны, зелёные павлины, лесные орлы. Ночью их голоса звучат как небесный оркестр». Я спросил: «Не страшно от одиночества?» Он засмеялся: «Когда поживёшь с лесом, именно в городе чувствуешь себя одиноким».
Его слова надолго заставили меня замолчать. Тогда я понял: лес даёт убежище не только живым существам, но и человеческой душе.
Испытание течением
Попрощавшись с Sơn, мы продолжили путь вверх. Вода начала бурлить, течение перестало быть спокойным. Мотор ревел рывками, нос лодки дрожал. Phương крепко держал румпель, лицо напряглось, взгляд был прикован к кипящей воде впереди. Я оглянулся. Старый лес темнел по обоим берегам, гигантские стволы сходились словно закрытая зелёная стена. Впереди белые волны взрывались пеной на камнях, и их грохот звучал как тысячелетние барабаны дикой природы Bù Gia Mập.
Вдруг большая волна ударила и подняла маленькую лодку. Мы оба замерли, сердца подпрыгнули. «Хватит! Поворачиваем назад!» — крикнул я, но голос растворился в ветре.
Phương всем телом навалился на румпель, каждый мускул был напряжён. Пот стекал по его лбу и смешивался с брызгами с носа. Лодку яростно бросало, она вставала на волну словно дикий конь в шторме. От каждого удара корпус стонал, а винт стучал «так-так», будто сам звал на помощь в свирепой реке.
Всё длилось лишь несколько секунд, но для нас растянулось в бесконечный тревожный сон. Мир размылся, и остались лишь вода, ветер и жизнь, зависшая над белой пеной.
И в этот, казалось, бесконечный миг лодка внезапно рванулась вверх — странный толчок, словно река испытывала человеческую смелость. Она пролетела над кустарником, проскользнула между двумя стволами и с оглушительным грохотом ударилась о воду. Удар прошёл через всё тело. Вода взметнулась через борта и хлестнула нас по лицу — ледяная и резкая на вкус.
Мы вцепились в борта, тяжело дыша. Мотор всё ещё неровно кашлял, смешиваясь с грохотом наших сердец. Течение крутилось вокруг, словно собиралось проглотить всё, а затем медленно утихло, оставив лишь мелкие пузырьки.
Когда мы поняли, что всё ещё живы, мы посмотрели друг на друга — усталые глаза вдруг засияли невыразимой радостью. А потом оба начали смеяться. Долгий, хриплый, почти безумный смех унёсся по ветру и воде. Это был смех людей, только что перешедших границу между страхом и восторгом — между человеческой малостью и неизмеримой силой природы.
Человек не может покорить реку. Но иногда река позволяет нам пройти — лишь чтобы напомнить, что нам позволено жить.
После полудня на реке Đắc Huýt
Когда течение ослабло, мы расслабили руки и позволили лодке свободно дрейфовать вниз. Небо распахнулось, над нами плыли белые облака. Река отражала закат словно покрытая золотом. Ночные цапли перекликались, лесные цикады начинали ровный хор. Вдали несколько длиннохвостых обезьян перебирались по ветвям, их крики разносились над лесом.
Последний солнечный свет проходил сквозь листья и рассыпал по воде яркие узоры. Я смотрел вокруг. Здесь всё казалось одушевлённым — трава, деревья, река, птицы. Природа словно говорила на собственном языке, которому не нужны слова.
Мы пристали у узкой тропы на берегу и прошли около двух километров в лес. Краснозёмная дорожка была скользкой, опавшие листья лежали слоем почти в ладонь. Влажный запах леса поднимался вокруг. Папоротники, вьющийся ротанг, наземные орхидеи и заросли когоновой травы выше человеческого роста образовывали естественный лабиринт. Каждый шаг открывал что-то новое; каждый вдох словно возвращал частицу памяти.
Phương отломил несколько молодых побегов бамбука: «Возьмём домой и вечером сварим суп». Я кивнул, хотя всё ещё смотрел на последний луч солнца, падавший на ствол гигантского dầu rái — золото выглядело как последний румянец уходящего дня.
Ночь в Thiên Ưng Phủ — когда лес рассказывает истории
Мы вернулись в Thiên Ưng Phủ уже после полного захода солнца. Пришёл вечерний дождь — сильный и долгий. По соломенной крыше он звучал словно бронзовые барабаны из глубокой древности. В хижине Phá Sóng лампы на солнечной энергии давали тусклое тёплое сияние. Снаружи ветер длинным шелестом проходил через сад кешью, а насекомые присоединялись к ночной музыке.
Я лежал молча, слушал дождь и вспоминал день — день, когда видел, как лес дышит, река живёт, а человеческое сердце сливается с землёй и небом. Каждая волна, каждая крона, каждый птичий зов врезались в память словно глава книги природы. Я понял, что не просто прошёл по реке. Я прошёл через малость и самоуверенность человеческого «я», чтобы вновь обрести почтение к Матери-Земле.
Друзья, Đắc Huýt — больше чем река. Это жизненная кровь леса Bù Gia Mập, путь в первозданную память земли и неба. На её воде вы увидите полосы древнего леса, ярких птиц и стаи рыб, вспыхивающие под солнцем, — а прежде всего услышите бесконечную симфонию воды, ветра и лесного духа.
Если городская жизнь когда-нибудь доводила вас до изнеможения, попробуйте однажды оставить комфорт и сесть в маленькую лодку, позволяя реке нести вас через великий лес. Слушайте воду у борта, птиц, зовущих стаю, дыхание Матери-Земли. Только прикоснувшись к дикому, мы понимаем, что значит настоящая свобода.
«Небо неподвижно, облака плывут, отражаясь в воде; мягкая трава склоняется навстречу поэтичному вечеру.»
Лес всё ещё там, река всё ещё течёт, птицы всё ещё летят — ждут лишь мечтателей, достаточно смелых, чтобы отправиться в путь.